Новости

Это было около 15 лет назад. Екатерина Романовна вместе с Петром Гулько сели в такси. Водитель попался разговорчивый и доброжелательный, сразу спросил имя.

— Петр Ильич.

— О, а я Лев Николаевич. Вот и встретились!

Разговорились. А Екатерина Романовна слушала эту беседу и не выдержала — вмешалась.

— Что же это вы дышите очень тяжело?

Таксист объяснил: какие-то проблемы с сердцем. Вот, ходил в поликлинику, должны проверить, да что-то всё тянут. Екатерина Романовна нахмурилась:

— Лев Николаевич, слушайте, это же серьезно. Давайте-ка, какие у вас есть бумаги, срочно привезите мне.

Утром Лев Николаевич, еще не подозревая, что в понимании Екатерины Ширман означает слово «срочно», получает звонок. Требовательный голос Екатерины Романовны вопрошает: «Лёва, где бумаги?»

— Я так быстро не могу, я еще не подготовился, — недоуменно ответил Лев Николаевич.

— Как это не подготовился? Речь идет о вашей жизни!

Лев Николаевич привез бумаги на следующее утро. Через два дня он был уже в клинике доктора Бокерии. Еще через день ему сделали шунтирование. Врач сказал: еще неделя — и человека бы не стало.

А еще через неделю Петру Ильичу позвонил хирург, который делал операцию.

— Слушай, какой у тебя странный друг. Он бегает, как кролик, по лестницам туда-сюда, я не могу за ним угнаться!

Петр Ильич и Екатерина Романовна приехали в больницу, спросили: что происходит, Лев Николаевич?

— Вы не представляете! Я задышал! Я понял, что я могу дышать!

… Лев Николаевич был на прощании с Екатериной Романовной. С той поры, как ему сделали операцию, о своем сердце он забыл.

А о добром сердце Екатерины Ширман — не забудет никогда.

Нам рассказали эту историю родители пианиста Максима Милославского из Ростова-на-Дону.

О том, как Екатерина Ширман верила в людей, а особенно — в детей, и видела в них чуть больше, чем даже собственные родители.

Далее — слово семье Милославских:

«Это был конец 2020 года. Время непростое, тревожное, многое казалось неопределенным. И вдруг — предложение от Екатерины Романовны: Максим Милославский, молодой пианист из Ростова-на-Дону, должен выступить на концерте Фонда в ММДМ.

Но не просто выступить.

— А давайте он предстанет в трех ипостасях, — спокойно сказала Екатерина Романовна.

Сольный номер.

Дуэт с домристом — его одноклассником из Ростова.

И… дуэт-экспромт с талантливой скрипачкой из ЦМШ-АИИ Людмилой Выговской.

Мы, честно говоря, растерялись.

— Екатерина Романовна, как же это возможно? — думали мы. — Это же почти невозможно…

Но она не сомневалась. Потому что она всегда знала чуть больше. Чуть дальше. Чуть глубже.

— Для талантливого человека ничего невозможного не бывает. Я в него верю.

Подготовка шла на расстоянии. Музыканты находились в разных городах, репетиции — онлайн. А живая встреча перед концертом — всего один час.

Один час, чтобы почувствовать друг друга. Один час, чтобы стать ансамблем. Один час, чтобы поверить.

И вот — сцена Московского международного Дома музыки, 14 февраля 2021 года. Максим выходит — и проживает этот концерт как маленькую жизнь. В каждом номере он разный, но везде — настоящий. В сольном исполнении — собранный и глубокий. В дуэте с домрой — чуткий партнер. А в дуэте-экспромте — свободный, дышащий музыкой, живой.

Зал отвечает бурными аплодисментами. А мы понимаем: это не просто концерт. Это — шаг. Огромный шаг вперед. И в этом шаге — вера Екатерины Романовны.

Она всегда стремилась к тому, чтобы талант раскрывался многогранно, смело, масштабно. Она придумывала, соединяла, вдохновляла — даже тогда, когда сами участники еще не были уверены в себе. Но она была уверена. И, как оказалось, — не зря.

Сейчас Максим — студент первого курса Московской консерватории. И в этом пути тоже есть ее забота, ее участие, ее постоянные вопросы: «Как экзамены? Все ли хорошо?» Потому что для Екатерины Романовны не было «чужих» детей. Были только свои.

…Тогда, в 2020-м, нам казалось, что мы можем не справиться. А она знала: справимся. И дала нам шанс стать больше, чем мы о себе думали.

Мы этого никогда не забудем, дорогая Екатерина Романовна.

Этой историей с нами поделилась профессор кафедры оперной подготовки РАМ им. Гнесиных Елена Бабичева.

2005 год, конец февраля-начало марта. Группа стипендиатов Фонда Владимира Спивакова прилетела в Канаду: Торонто, Монреаль, новая страна и множество впечатлений. Дети из той группы стали выдающимися музыкантами: виолончелист Тигран Мурадян, домрист Артем Белов и еще несколько человек.

Концерты отгремели, остался день в Канаде. И ребятам решили сделать незабываемый подарок — поездку на Ниагарский водопад. Всю группу погрузили на внедорожник, из которого вышли и отправились смотреть на необыкновенную красоту.

— Ледяные берега — как будто царство снежной королевы! Мы, конечно, открыв рты, любовались всей этой природой. Был очень эмоциональный момент. Мы забыли обо всем! — вспоминает Елена Бабичева.

Возвращение в реальность оказалось весьма прозаичным: когда группа вернулась к внедорожнику, обнаружила у него разбитое переднее окошко. Вот тебе и цивилизованная страна! Сумки пропали, а вместе с ними — паспорта Артема Белова и Елены Бабичевой, по которым на следующий день нужно вылетать из Канады в Россию.

Итак, ситуация: 2005 год, вы в Канаде, на следующий день — вылет домой, но у вас нет документов. Что будете делать? У Елены Викторовны не было и секунды сомнения: звонить Екатерине Романовне Ширман.

— Это была пятница, вечер, пока мы вернулись в Торонто, уже закрылось консульство, там никого не было. В Москве — раннее утро, но Екатерина Романовна берет трубку и говорит: «Спокойно, Лена, подожди. Успокой детей, я сейчас попробую решить эту ситуацию, подожди минут 15», — рассказывает Елена Викторовна.

«Хорошо, Екатерина Романовна», — отвечает она, а сама глотает слезы. Ведь Елена Викторовна — ответственная за группу, без нее ни один ребенок улететь не сможет!

Вскоре Екатерина Романовна перезвонила, как и обещала. Она, конечно, решила проблему: рано утром группа должна быть в консульстве. Придет дежурный консул, который выпишет Елене Бабичевой и Артему Белову разрешение на вылет из Канады. Утром в страшной спешке ребята приехали в консульство, схватили документы — и скорее в гостиницу, чтобы забрать вещи и мчаться в аэропорт.

Счастливый конец? Как бы ни так. Елена Викторовна открывает свое временное разрешение и видит в графе «документ годен» дату: 1895 год. Надо ли говорить, что возраст этого документа был несколько преувеличен?.. Что делать? В консульство вернуться уже некогда. Принимают решение: надеемся на русский авось — пограничники не посмотрят, пропустят.

С замиранием сердца Елена Викторовна вместе с ребятами подходит на пограничный контроль. Напряжение страшное — но надо сохранять лицо.

— Я что-то лепетала на своем плохом английском, а пограничник стоял и внимательно смотрел в документ. Вчитывался во все цифры, взглядывал на нас… И совершенно не меняясь в лице, убрал мой документ в сторону и показал: «No, No», отойдите.

Все рухнуло. Ситуация казалась абсолютно безнадежной. Ведь когда даже русский авось не спасает!.. Что тогда делать? Оставалась последняя надежда: еще один звонок Екатерине Романовне: «Катенька, милая, что делать?»

— Лена, я перезвоню вам через 15 минут.

Эти 15 минут показались им целой вечностью. Но когда эта вечность закончилась, Екатерина Романовна перезвонила. И сообщила:

— Я нашла представителя нашего консульства, он сейчас в аэропорту, получает дипломатическую почту. У него есть с собой специальная печать, он вам поможет. Он подойдет к вашей стойке и решит вопрос.

Буквально через 10 минут представитель консульства действительно подошел с печатью.

— Он от руки исправил ошибку в моем документе, написал нужную дату, и поставил печать: «Исправленному верить». На этот раз пограничник нам улыбнулся и пропустил вперед: не осталось никаких вопросов. Мы выдохнули — если бы вы знали, какое это было счастье! Это было настоящее чудо. Это все сделала он, Екатерина Романовна. Она не только останавливала поезда, но и отправляла самолеты — и это был тот самый случай.

1991 год, август. Путч — время сколько тревожное, столько же и легендарное. Хотя бы потому, что обросло легендами и историями.

Одна из этих историй связана с Екатериной Романовной Ширман. И это тот редкий случай, когда спасала не она, а ее.

Тогда она работала экспертом по организации гастролей «Виртуозов Москвы» на 22 этаже здания СЭВа — это знаменитый дом на Новом Арбате, 36. Внизу творится история — совсем рядом демонстранты баррикадировали улицы, ведущие к Белому дому, в том числе проспект Калинина, который только через три года станет Новым Арбатом.

Екатерина Романовна не может выйти из СЭВа уже два дня — все вокруг перекрыто. В город вошла Таманская дивизия, но уже к тому моменту отказалась выполнять приказы путчистов.

Чтобы вызволить Екатерину Ширман, Петр Ильич Гулько решил звонить Сергею Николаевичу Красавченко — на тот момент члену Высшего экономического совета при Президиуме Верховного Совета РСФСР. А еще — большому поклоннику классической музыки вообще и «Виртуозов Москвы» в частности.

— Объяснил ему ситуацию. «Сейчас попробуем помочь», — ответил мне Сергей Николаевич. Через некоторое время он перезвонил, и сказал: у меня тут есть один свободный танк от таманцев. Они готовы вам помочь, — вспоминает Петр Гулько.

Спустя некоторое время к нему подошел майор Степанов. «Наш танк вас устроит? Пойдемте, взгляните», — сказал майор и подвел Петра Ильича к боевой машине.

— Честно говоря, — рассказывает Петр Гулько, — я не очень много раз бывал в танке. А вообще-то — никогда. Но мне там понравилось. Он был большой и мощный, и башня у него разворачивалась на все 180 градусов. А внутри — довольно-таки уютно. Правда, чуть тесновато.

На танке они подъехали к СЭВу, и даже для острастки развернули дуло в сторону толпы. Все сразу затихли. Майор Степанов сказал: «Посиди тут, я сам за ней схожу».

Так Екатерину Романовну вызволили из башни. Правда, от танка она отказалась.

В мае 2001 года Фонду исполнялось всего семь лет — для иных организаций это вся жизнь, а для МБФ Владимира Спивакова — самое начало. Именно тогда с Екатериной Романовной Ширман познакомилась Елена Янова, педагог и руководитель ансамбля скрипачей «Вдохновение» из Ростова-на-Дону.

— Я, мой муж, мои дети восторгались творчеством Владимира Теодоровича Спивакова. Концерты его и «Виртуозов Москвы» нам были тогда доступны либо в записях на пластинках, либо в теле- и радиопередачах. Попасть на его концерт было нашей большой мечтой. А когда в 2000 г. мы узнали о его Фонде, появилась еще и мечта оказаться в этом Фонде, — рассказала Елена Георгиевна.

Специально ради этого записали на диск сольный концерт ансамбля в Сочи, и передали его Екатерине Романовне из рук в руки прямо с Владимиром Теодоровичем: в Ростов-на-Дону приехал оркестр «Виртуозы Москвы», и ансамблю удалось познакомиться с Маэстро. Уже через неделю раздался звонок от Екатерины Романовны с предложением приехать в Фонд и выступить в концерте в Госстрое России.

Тогда, накануне концерта, 6 мая, Елена Янова и пришла в офис организации, который располагался еще на втором этаже небольшого здания на Покровке. Екатерина Романовна сама объяснила, что нужно сделать, чтобы оформить членство в Фонде, а одну из комнат сразу предоставила для репетиций — несмотря на то, что и сотрудникам места не хватало.

После первой репетиции Екатерина Романовна подозвала руководителей ансамбля.

— Я очень удивлена, что мне поступали звонки из Ростова о том, что ваш ансамбль не достоин участия в программах Фонда, — рассказала тогда Екатерина Ширман обескураженным руководителям ансамбля. И тут же успокоила: — Вы не обращайте внимания на все эти нападки. Теперь вы имеете мою поддержку. Не останавливайтесь в своем творчестве.

Елена Янова вспоминает: тогда она поняла, что у ансамбля появился добрый ангел в лице Екатерины Романовны.

Доброта и покровительство Екатерины Ширман сопровождало ансамбль все время. А звание «участник концертных программ Международного Благотворительного Фонда Владимира Спивакова» стало своего рода паспортом для коллектива, который открывал ансамблю все новые и новые двери. Одну из этих дверей «Вдохновение» открыло вместе с фондом Владимира Спивакова — ансамбль участвовал в самом первом фестивале «Москва встречает друзей» в 2004 году.

Ансамбль «Вдохновение» вообще очень много играл на самых разных площадках. Особенно запомнилась программа «Дети на обочине». В 2002 году ребята выступали в Азовской воспитательной колонии. Просто так попасть туда было невозможно: очень сложно устроить концерт в закрытой организации. Вмешалась Екатерина Романовна — она нашла какие-то ходы, и разрешение было получено. В эту колонию ансамбль потом возвращался снова в 2010 году.

* * * * *

Одна из первых стипендиатов Фонда Спивакова, скрипачка Юлия Сахарова, которая удостоилась этого звания в 1995 году, также вспоминает это ощущение защиты, которое дарила своим подопечным Екатерина Ширман.

— Катя всегда стремилась проявить максимальную заботу о нас, детях. Те времена, 90-ые, были очень непростыми и даже отчасти страшными. Ее коронная фраза «Я держу руку на пульсе» помогала нам всем на нелегком пути становления, — рассказала она.

Сейчас Юлия — концертмейстер Оркестра Айовы, а тогда, в середине 90-х, всё только начиналось. Но как начиналось! Было много поездок от Фонда по разным городам России и других стран, был дар из рук Маэстро — смычок…

— Теперь, спустя много лет, я с теплотой вспоминаю наше общение и те моменты и встречи, которые во многом явились судьбоносными. Прошлым летом, впервые за долгие годы, я побывала в Москве со своими детьми и мамой. Одним из моих желаний было увидеться с Екатериной Романовной и Петром Ильичом. Как же тепло они нас встретили! Катюша на протяжении всей нашей двухчасовой встречи не отпускала руку моей мамы. Она словно прощалась… Прощалась… Быть может…

Вторая история, которую мы вам сегодня расскажем — из тех времен, когда Екатерина Ширман была главным редактором «Росконцерта».

Однажды музыканты «Виртуозов Москвы» возвращались с концерта и опаздывали на поезд примерно на 25 минут. Концерт задержался из-за оваций — не убегать же со сцены в разгар таких аплодисментов! Казалось, ситуация безвыходная, а гастрольный график беспощаден, как и график следования поездов — несколько сотен человек ждут своего отправления…

— Тогда Катя взяла телефон и начала звонить, — вспоминает Петр Ильич Гулько. — Никто уже точно не помнит, кому именно: начальнику поезда, начальнику вокзала, министру транспорта или еще кому-то выше… Но результат был невероятный: поезд задержали на полчаса, и музыканты на него успели.

«Росконцерту» Екатерина Ширман тоже отдала 30 лет своей жизни. Работала с Спиваковым, Гилельсом, Рихтером, Ростроповичем и многими-многими другими — всех звезд мировой величины в разговорах она называла «мои музыканты». И делала для них всё то, что потом стала делать для детей, которые только начали свой путь на большую сцену.