Мне, видимо, позволено, в силу давнего знакомства, называть Екатерину Романовну просто Катей, да по-другому я и мыслил её как отдельный, со своим обликом, персонаж головокружительной пьесы, в которой она была одним из главных действующих лиц, причём всегда выступала в первом составе, без дублёров. Их просто не могло быть, потому что Катя была единственной в своём роде и заменить её было просто невозможно—спектакль был бы сорван.
Мы познакомились в незапамятное время, когда Катя работала в Росконцерте и занималась планированием концертов по России. Каждый год, она с удивительной проницательностью, доброжелательный и с индивидуальным подходом к каждому артисту, ткала сеть выступлений так, чтобы было интересно и престижно проявить себя на сцене, не создавая стрессовую ситуацию для гастролёров, но учитывая все особенности музыкантов, особенно молодых. Её работа была абсолютно ювелирной, за что мы все были ей невероятно благодарны.
Когда
Катя, после роспуска Росконцерте возглавила в качестве Директора два Фонда,
В. Крайнева и В. Спивакова, началась совсем другая для неё жизнь, полная
творческого накала, разнообразная и интенсивная с точки зрения как объёмов
работы, так и непосредственного наполнения самыми головокружительными
проектами, которые она осуществляла вместе со своим супругом, Петром Ильичом
Гулько, режиссёром театра, верным и преданным соратником, художественным
руководителем этой благородной деятельности, направленной как на развитие
детского музыкального образования, так и на создание гигантской концертной
карусели, когда беспрестанная круговерть юных талантов заставляла этих детей
быть всё время в постоянной сценический готовности, выходить перед публикой в
наилучшем виде.
А работа с педагогами, ежечасное продвижение подлинно
одарённых учеников в самые лучшие и ответственные ситуации как мастер классов,
так и фестивалей, по всем городам России и за границей, любовь к детям, забота
о здоровье подопечных, об их бытовых условиях—как это всё могло уместится в
одну жизнь человека, в 24 часа суток?
Ответ простой—это просто Катя,неповторимая,незаменимая Катя. Она была воплощением самого лучшего в человеке,неисчерпаемой, бескорыстной энергией добра и желания быть полезной всем, кого она опекала, да и тех, кого она часто едва знала, достаточно было попросить её о чём - нибудь. Катя —это гигантская душа, не терпящая равнодушие и небрежности, всегда доводящая до конца начатое, досконально контролирующая выполнение начатого дела, но не требующая взамен ни награды, ни почести. Есть такое неаполитанское выражение:говорит с сердцем в руке, то есть самозабвенно, искренне и трепетно. Это сердце, как у Горьковского Данко, освещало путь массе юных музыкантов, ведя их к светлому будущему,поначалу труднодоступному, но маняще привлекательному. Такова она и была, эта удивительная Катя. Ей невозможно было отказать ни в чём, когда она просила за других, иногда даже подымая среди ночи с постели самых лучших врачей, чиновников и тех, от которых зависело здоровье или судьба человека, особенно когда это касалось детей.
О себе, о своём здоровье и она, и Петя, её муж, беспокоились меньше всего,круглыми сутками работая не покладая рук, практически без отпусков и перерывов. Это та редкая, вымирающая порода интеллигентов, которые сжигают себя на благо других, не задумываясь о собственном благополучии.
Так вот и получилось, к несчастью. Отдавая всю себя, без остановок и передышек,по восходящей, бесконечно стремящейся к совершенству траектории, оборвался взлёт этого красивейшего Человека. Помню, как однажды, в разговоре со мной, Иннокентий Михайлович Смоктуновский произнёс, говоря о ком-то с почтением и удивлением:" Это особь!"
Катя Ширман - это точно особь, редчайший, ни на кого не похожий, создавший свой индивидуальный почерк персонаж , главное действующее лицо пьесы под названием жизнь, в которой мы все, как говорил Шекспир, актёры.
Boris Petrushansky
